Хай-тек невсемогущий

Нина Алпатова

Руководитель оснащенного по мировым стандартам Самарского онкодиспансера Виктор Тявкин рассказывает: без крепкого основания общей медицины и самые высокие технологии не заставят отступить такие страшные болезни, как злокачественные новообразования

Даже человек, далекий от медицины, осознает, что онкология 21 века - это не только хирургия. Это ее комбинация с химиогормональным лечением, лучевой и радиационной терапией. В Самарском областном клиническом онкологическом диспансере (СОКОД) представления о том, что без высоких технологий вести глобальное наступление на раковые опухоли бесполезно, превращаются в реальные предметы, которые можно потрогать руками. Как для районной поликлиники привычны кардиограф или аппарат УЗИ, так здесь неотъемлемой основой лечебного процесса являются компьютерные и магнитно-резонансные томографы, гамма-диагностические , цифровые рентгеновские и ультразвуковые аппараты.

Названия и вид уникальных для регионального здравоохранения приборов, методик, разработок, технологий звучат и смотрятся, как будто находишься в знаменитом Российском онкологическом центре имени академика Блохина, нет, еще дальше от Самары - в Западной Европе. И это вовсе не условное сравнение: по уровню медицинского оборудования подобных центров онкологии, как утверждают руководители самарского здравоохранения, в мире всего 11. В Европе - только два. И один из них - на окраине самарского спального микрорайона, на улице Солнечной.

Здесь вместе с докторами работают и специалисты-компьютерщики разных профилей, и физики с сильнейшей базовой подготовкой. Без ядерщиков линейный ускоритель превратился бы в бездействующий ящик.

Принцип действия этого аппарата основан на способности некоторых элементарных частиц убивать раковые клетки, не сжигая заодно здоровые, как это было, когда применялись старые технологии. Мишень нового линейного ускорителя - опухоль, в которую он попадает как будто через оптический прицел. Физики, обслуживающие эту умную машину, подбирают оптимальную дозу и время облучения в соответствии с медицинским назначением. Этот способ лечения можно сравнить по эффективности с хирургической операцией. Для наблюдения за уничтожением злокачественных клеток в режиме он-лайн используются специальные мониторы.

Однако работа этого линейного ускорителя не есть полная и окончательная победа над злокачественными новообразованиями. Неимоверные возможности оборудования, которым оснащен самарский диспансер, потрясают. Шокирует их же... бессилие перед раковой опухолью. И в этих двух крайностях хай-тека нет ни технологического, ни интеллектуального подтверждения тезиса о благих намерениях, которыми вымощена дорога в ад. Хотя фраза "Облегчаем страдания умирающего человека высокотехнологичными методами" звучит как жуткий парадокс. Тем более что произносит ее не сторонний человек, а главный врач СОКОД Виктор Тявкин.

Замкнутый круг

Виктор Павлович, вам не страшно произносить такие тяжелые слова? Ведь сколько людей живут надеждой на то, что очаг их болезни сумеют "расстрелять" радиоактивным йодом или "сжечь" лазерным лучом! А вы фактически расписываетесь в бессилии современной медицины перед запущенной злокачественной опухолью...

Еще чаще я произношу слова, которые тоже вызывают у подавляющего большинства собеседников бурю эмоций. Они даже были написаны на огромном баннере над фасадом нашего диспансера. Специально повесили. "Рак - самое излечиваемое из всех хронических заболеваний". Разумеется, при условии ранней диагностики. Это, если хотите, истина в последней инстанции. Или - суть онкологии. Первая и главная статья профессионального кодекса нашего коллектива.

Давайте четко, понятно спроецируем эти два ваших тезиса "облегчаем страдания умирающего человека" и "самое излечиваемое заболевание" на деятельность вверенного вам СОКОДа. Где объективность, освященная клятвой Гиппократа, а где, извините, присущий медикам цинизм?

Буду говорить жестоко: те, кто пришел в СОКОД за месяц до погребального звона (а это катастрофически много - треть обратившихся к нам), - жертвы собственной трусости, разгильдяйства, нелюбви к самому себе и, конечно, несовершенства первичного звена здравоохранения. Типичная схема пути на кладбище онкобольного такова. Человек годами не обращается в поликлинику, ходит на работу, несмотря на растущую слабость, усталость. Однажды вечером состояние становится совсем плохим, рвота с кровью... "Скорая" везет в дежурную хирургию. Срочная операция спасает от сиюминутной смерти. Но дежурный хирург, как правило, далек от принципов онкологии. Его операция в корне отличается от нашей, специальной. Да и с практическими навыками, опытом у него не исключены проблемы. В нашей области, например, 420 общих хирургов делают в год 306 операций по поводу язвы желудка - даже по одной на каждого не приходится. А у нас на одного хирурга-онколога за год выходит по 300 объемных операций на брюшной полости. Так что помощь в полном объеме и на высоком профессиональном и технологическом уровне онкологические больные должны получать у профессионалов в специализированном лечебном учреждении.

Так ведь в критическом состоянии не приходится выбирать, куда ложиться под нож...

Вот именно: в критическом состоянии! А кто до него довел?!

Ну, да, конечно: профосмотры, профилактические меры мы игнорируем, от диспансеризации бежим, как черт от ладана. Все так, кто же спорит. Выходит, круг замкнулся? Тогда зачем нам, разгильдяям по отношению к собственной жизни, все эти дорогущие ваши томографы-маммографы ? Может, лучше строем, под страхом увольнения, загонять всех на флюорографию и ультразвуковые исследования?

Боюсь, что силовые методы не подействуют, потому что со времен основоположника отечественной хирургии Николая Ивановича Пирогова укоренился штамп: если рак сразу в гроб. И корни его не только в низком самосознании населения. Медицина тоже способствует его живучести. Осознание возможности выявления опухоли парализует человека. Тезис "рак самое излечиваемое из всех хронических заболеваний" мобилизует его на раннюю диагностику.

Рутина спасает. Она же мешает

Вот как? Сами понимаете, не любопытства ради хочется понять, где он, корень зла в онкологии. Почему средств на эту сферу здравоохранения тратится все больше, а число раковых больных не уменьшается?

В министерство здравоохранения области мы направили данные: в 2007 году реальный объем исследований и услуг в СОКОД в разы превысил запланированные в рамках ОМС. В финансовом выражении это превышение равно 46 с лишним миллионам рублей. Даже при эксплуатации оборудования в двухсменном режиме и при шестидневной рабочей неделе у нас сохраняется очередь на проведение обследований и не сокращается диагностический период. Выход из напряженной ситуации мы видим не только во введении в эксплуатацию второй пусковой очереди комплекса, но и в перераспределении потока больных между лечебными учреждениями общей сети и специализированными. Сейчас мы вынуждены тратить огромные ресурсы на работу учреждений первичного звена. Вместо того, чтобы самим провести полноценную диагностику новообразования, специалисты УЗИ в поликлиниках направляют пациента в онкодиспансер! Статистика такова: в медучреждениях области имеется 468 аппаратов УЗИ. Год назад на них было проведено два миллиона исследований. Показательна эффективность эксплуатации этого вида диагностического оборудования: на один аппарат в СОКОД приходится 11,5 тысячи исследований, на среднестатистический аппарат в ЛПУ области в 2,5 раза меньше. Для выявления новообразования злокачественного характера врач УЗИ должен проводить забор ткани (аспирационную биопсию). В том же году таких в общем-то несложных манипуляций было совершено 8300. Показатели изумляют: в онкодиспансере на восемь аппаратов УЗИ их приходится 5304. Остальные 400 аппаратов в других лечебных учреждениях области применялись всего для 1600 аспирационных биопсий!

Абсурдная ситуация: онкодиспансер, насыщенный супероборудованием, задыхается от проведения работы, присущей рядовой поликлинике: укол, забор ткани... Мы предлагали бесплатно обучить специалистов функциональной диагностики этой простой методике. Куда там: врачи УЗИ панически боятся исполнять собственные обязанности! Необходимо организационное решение этой проблемы, ведь система онкодиагностики опасно кренится на один бок, когда львиная доля нагрузки ложится на специализированное медучреждение, а первичное звено здравоохранения самоустраняется от главного (и несложного по исполнению) - выявления злокачественного новообразования на ранней стадии. Пока же выходит так: лошадь (СОКОД) почти в одиночку тянет воз. А на нее жалуются: "Хреновая ты лошадь!"

Всем сестрам по высокотехнологичным серьгам

Если первичное звено нашего здравоохранения столь пассивно в онкодиагностике, нужно возложить на него реальную ответственность за состояние здоровья, качество жизни каждого подопечного. Но для этого тоже требуются и врачи-профессионалы , и оснащенность по последнему слову науки и техники. Разве не так?

Сильно сомневаюсь, что компьютерный томограф будет востребован в райбольнице. Да и не во всякой областной клинике он будет эффективен. Об этом говорят некоторые опыты внедрения высоких технологий. Деньги появились в федеральном Минздраве, и регионы кинулись подавать заявки: хоть в сарае, но поставим модный томограф! А как стали анализировать эффективность эксплуатации высокотехнологичного оборудования, выяснилось: где на 80 процентов используется, а где - на 16! Наш диспансер в федеральную программу развития высокотехнологичной медицины в 2007 году не попал. Но тот хай-тек , что имеем, используется по максимуму. В прошлом году мы выполнили более двух тысяч высокотехнологичных диагностических и лечебных процедур.

Коль скоро высокотехнологичные онкодиагностика и лечение в Самарской области столь востребованы и пользуются повышенным спросом у населения, есть ли смысл стремиться к передаче СОКОД в федеральную собственность и приданию ему межрегионального либо общероссийского статуса, о чем говорят уже не первый год?

Лет семь назад я был против смены статуса нашего учреждения. Причина для руководителя была очевидной: средств из федерального центра тогда получить было практически невозможно.

Сейчас имеются насыщенные средствами федеральные программы. Я - за то, чтобы эти программы были реализованы и в Самаре, использовались для кардинального наступления на рак. Мы смогли бы значительно расширить наши возможности, например, для приобретения дорогостоящих препаратов, расходных материалов и лекарств. Стоимость лечения с помощью некоторых из них достигает миллиона рублей, и для областного лечебного учреждения, работающего, в первую очередь, в системе ОМС, она неподъемна. Уровень межрегионального или федерального медицинского учреждения значительно расширит наши возможности. К такому профессиональному прорыву мы готовы. Но и в нынешнем статусе мы соответствуем европейской клинике нашего профиля.

Keywords: