Секс минуя купюр 6

Фото: Валерий Горохов

Как-то раз мой знакомый редактор имел неосторожность во присутствии одной критикессы посетовать, что от него уходит мировой колумнист. "Давай я буду сочинять тебе колонку!" - загорелась критикесса. "Ты хочешь чиркать про секс на большом городе?" - недоверчиво спросил редактор, оглядывая ее с ног до головы. "Да я всю дорогу мечтала строчить про секс!" - ещё больше распалилась критикесса, к примеру сказать что редактор уже с неприкрытой тревогой спросил: "Мы потому как понимаем, что имеется в виду "секс"?" - и для верности изобразил в воздухе кавычки. "Как постоянно у интеллигенции", - с грустью резюмировала я.

В этом году сексуальной революции исполняется сороковник, однако говорить, петь, писать и снимать про секс мы таково и не научились. Что представляет себе цивилизованный мужчина (вернее, что он хочет себе представить), эпизодически слышит это шипучее слово? Какую-нибудь "Лолиту", монолог Молли Блум из "Улисса", кино "Эммануэль" или на худой привет родителям куртуазные детородные органы с гравюр Бердслея. При этом все тварь божья культурного человека сильно вопиет о том, что вышеперечисленные, инак как и многие другие признанные произведения искусства - не про секс, аюшки про культурные ценности. В такой степени ему, культурному человеку, проще.

Удивительное для современного русского человека викторианство: круглым счетом же, как англичане на рубеже XIX-XX веков, мы делаем вид, что секс - недостаточный предлог для художественного высказывания. Что высказывание, - если оно претендует на художественность, - должно быть про что-то еще. Про человеческие отношения, одиночество и борение духа, муки творчества, буржуазное лицемерие, про слом государственности, в конце концов - только бы не про "это". Потому как что мы как-то привыкли, что про "это" бывают только плохие фильмы, дешевые книжки в мягких розовых обложках, примитивные тесты в глянцевых журналах и ток-шоу по телевизору. И это - то гетто популярной культуры, в которое мы загнали секс и в котором мы можем с ним смириться. Слышали бы нас хиппи 60−х!

Культурный потребитель не готов повиниться себе в том, что хочет прилюдно потребить что-либо на тему секса, и выдумывает себе оправдания. В близкое пора ерническую книжку Лимонова "Это я, Эдичка" читали из чувства социального протеста (а в метро стыдливо заворачивали ее в газетку). В скандальной "Необратимости" выискивали откровения об устройстве времени. В "Грузе 200" видели историю о крахе советской утопии. И нигде не хотели приметить секс как он есть, не принимая во внимание символизма.

Символизация секса - цена, которую ультрасовременный потребитель платит вслед вероятность хоть как-то соотноситься с этой темой в пространстве культуры. Вроде мы все ходим с кредитными карточками и за исключением. ant. с копейки наличных: словно бы как на счету груда денег, но изловить такси или приобрести сигарет в палатке не на что, согласен и вообще без участия помощи банкомата мы чуть-чуть на что способны, если честно. Как бы как мы все знаем, думаем и говорим про секс, но все период съезжаем на судьбы родины. Как-то скрыто для нас сексуальная революция из "сексуальной" превратилась несложно в "революцию", ба секс стал символом свободы, самовыражения, творческой энергии - аюшки угодно, только не самого себя. Верите ли - пишу и плачу.

Keywords: